ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


КАТАЛОГ
У нас, к сожалению, только половина лекции о Леонардо да Винчи.А может быть — только третья часть. Но и это хорошо: лекции о Микеланджело, например, нет совсем. Для удобства делим ее на 3 части.



Леонардо да Винчи| Автопортрет| 1512(15?)| Красная сангина | 33.3 x 21.3|
Национальная Галерея|Турин


Крупнейшим представителем Высокого Возрождения был Леонардо да Винчи(1452-1519) – мастер, как вы знаете, чрезвычайно разнообразный, мастер, который далеко не в первую очередь ощущал себя художником. Человек, который, с одной стороны, всегда подчеркивал свою неначитанность, не раз упоминавший о том, что не является «homo letterarum» («человеком книжным»), и в то же время он был, вероятно, самым пытливым умом эпохи. Я не буду перечислять то, что он сделал для науки, это и перечислить нелегко. Он профессионально занимался и анатомией, и зоологией, и ботаникой, и архитектурой, и фортификацией, и военной инженерией, ставил физические и химические опыты. Иногда его ум устремлялся в совершенно неожиданные эмпирические области. Но, по-видимому, не стоит все-таки преувеличивать теоретические основы леонардовских знаний. Он гораздо в большей степени эмпирик, чем теоретик. Его постоянно занимали проблемы метода, но у него так и не дошли руки до того, чтобы заняться самим методом как основой научных или художественных знаний. Отдельные методологические заметки разбросаны в его писаниях об искусстве, в его Кодексах, посвященных научным знаниям, и вся его огромная Сумма научных трудов тоже осталась несведенной воедино. Уже на самом склоне жизни, во Франции, он собирался написать, как мы сказали бы теперь, энциклопедию, свою леонардовскую энциклопедию, — «Академию Леонардо», как он сам называл ее в своих коротких набросках. Но тоже за это не взялся.




Когда он едет в Милан к Лодовико Сфорца, он перед этим пишет ему письмо, рекомендуя себя. Письмо состоит из более чем десяти пунктов с перечислением тех областей, в которых он мог быть полезен правителю Милана. И себя как художника он рекомендует только в последнюю очередь. Более практические, более важные, преимущественно военно-инженерные задачи стоят на первом месте. В окрестностях Милана до сих пор в основе ирригационной системы лежат прорытые по плану Леонардо каналы, которые он размечал и планировал. Они до сих пор так и называются «системой Леонардо».



Леонардо прославился своими постоянными конфликтами и тяжбами с заказчиками. Он никогда не успевал выполнить заказы в срок, отчего случались постоянные недоразумения, ему приходилось выслушивать постоянные пени. И дело, конечно, не в его природной медлительности, он умел, по необходимости, работать удивительно быстро. Здесь надо иметь в виду еще одну отличительную особенность его манеры работать. В каждом художественном произведении, за которое брался Леонардо, он прежде всего видел некую новую проблему, которую нужно было решить. Но это ведь тоже много, это свидетельство именно интеллектуально-эмпирического подхода к искусству. Условно говоря, средневековый мастер или даже мастер XV в. работал для результата, это было естественно. Каждый художник или почти все художники, не только живописцы, а вообще любой творящий человек желает видеть результат, желает, чтобы его произведение — не важно – стихотворение, соната, гравюра — вышло, получилось, доставило бы удовольствие людям, прославило бы его, наконец. Для Леонардо не менее важно было четко охарактеризовать, четко сформулировать проблему, найти путь ее разрешения. Когда он знал, как это надо сделать, когда он для себя понимал, что он на правильном пути, когда внутренне проблема была решена и оставалось только материально закрепить ее решение, он к этому процессу охладевал. Зачастую его нужно было буквально подгонять. Это отчасти и свойство характера, и отчасти особенность эмпирически-экспериментального отношения ко всем сферам своей деятельности. Причем еще раз подчеркиваю, что эти проблемы для Леонардо носили преимущественно интеллектуальный характер. Ведь будем точны и честны перед собой, как зрители — мы поражаемся совершенству леонардовских работ, но они не затрагивают нас настолько эмоционально, насколько затрагивает, например, горячая не только по колориту, но и по своему чувству живопись Тициана или тонкая грациозность рафаэлиевских «Мадонн». Как опытные, понимающие зрители мы остаемся чуть-чуть холодновато-рационалистическими ценителями леонардовского совершенства.И это естественно, потому что Леонардо как бы и сам предполагает такое отношение идеального зрителя к своему творчеству. Его персонажи не рассудочно, но интеллектуально эмоциональны. В основе чувства всегда лежит некое рациональное его обоснование. Одиннадцать апостолов в «Тайной вечере», я не говорю об Иуде, чрезвычайно разнообразны по выражению своих эмоций. Леонардо прослеживает как бы рациональную основу выражения конкретного чувства и наиболее достоверную форму его передачи в движении, в позе, в жесте. Леонардо никогда бы не опустился до некоего ощущения беспомощной растерянности в изображении своих персонажей.



Вы знаете, что Леонардо родился в 1452 г., что он был внебрачным сыном флорентийского нотариуса, сэра Пьеро да Винчи, и крестьянской девушки Катарины. Родился он в небольшом городке Винчи, близ Флоренции, где отец его исполнял в то время административные обязанности. Катарина в том же году была выдана замуж за крестьянина. Очень многое, уже в новейшей редакции, накрутили и вокруг факта внебрачного рождения Леонардо. Женские образы Леонардо, типичная леонардовская улыбка, не только улыбка Джоконды, но и многих других его женских персонажей, с легкой руки Фрейда, который написал эссе о Леонардо, стала связываться с тем, что Леонардо не знал материнской ласки, не пережил тех ранних детских комплексов, которые переживает большинство малышей, рожденных в браке и знающих свою мать с младенчества. И росший без женского соседства Леонардо компенсировал прошедшее без матери детство в особой природе, в особой чувственности женских образов.
Начнем с того, что во времена Леонардо в факте незаконного рождения ничего особого не было. В те времена эта проблема не была, по сути, проблемой, его современники не видели в этом ничего постыдного, и не такие по своему историческому положению личности появлялись на свет вне брака. Поэтому Фрейд здесь просто упустил из виду некоторые исторические обстоятельства, которые всегда нужно иметь в виду, иначе можно все слишком модернизировать.
Мы знаем, что художественное дарование проявилось у мальчика очень рано, и он еще в отроческом возрасте, около 1467 г., видимо, на пятнадцатом году жизни, был отдан в мастерскую Андреа Верроккьо, в одну из крупнейших боттег* во Флоренции того времени. Там он провел несколько лет до начала 70-х гг., приблизительно до 1472 года. Но Леонардо, формально выйдя из мастерской Верроккьо, сотрудничал со своим учителем и впоследствии.
Если верить старым свидетельствам, а в этом мы вполне можем им доверять, Леонардо сызмальства отличался замечательной ровностью характера, удивительной светскостью. По-видимому, какая-то самовоспитующая работа в нем шла постоянно. Ни разу не упоминается, чтобы он вспылил, повысил голос, тем более оскорбил кого-то. Его оскорбляли. Очень многим запомнилась история о том, как его, совершенно не имея на то оснований, оскорбил молодой Микеланджело.
Разнообразие талантов этого юноши поражало его современников. Леонардо замечательно пел, музицировал, сам изобретал новые формы музыкальных инструментов, например усовершенствовал лютню. К тому же он был очень силен, любил верховую езду, иногда действительно удивлял знакомых неожиданными, но всегда внутренне оправданными поступками.



Однажды, когда он уже достиг определенной известности, но был еще вполне молодым человеком, к его отцу обратился некий крестьянин и принес ему деревянный круг, видимо, дно бочки, и попросил, чтоб тот передал его сыну и чтобы Леонардо на этом круге, как на щите, нарисовал герб. Отец передал просьбу Леонардо, а того вдруг заинтересовала проблема, что тут можно нарисовать, и он решил изобразить какое-нибудь ужасающее чудовище. Собрал в мастерской змей, ящериц, тритонов, червей, всякую нечисть, которую только можно было найти в окрестностях, и срисовывал их в разных сочетаниях. Леонардо написал нечто вроде огромной медузы, которая выползает из отверстия в скале. Притом настолько страшно и убедительно, настолько достоверно материально, что эффект был поразителен. Завершив работу, он слегка затенил окна, убрав яркий свет, поставил в комнате плошки с курениями, чтобы создать некое движение в атмосфере, и пригласил нескольких людей посмотреть на его новую работу, расположив ее особым образом. Когда гости вошли, они увидели, что из угла, колеблясь, выползает из паутины нечто невероятно страшное. Отец же взял другой деревянный круг, отдал его какому-то базарному мазиле, чтобы тот намалевал что-нибудь вроде сердца, пронзенного стрелой, а эту работу сына потом продал за весьма крупную по тем временам сумму любителям и собирателям искусства.



В другой раз Леонардо набрал на рынке или на бойне бычьих кишок, хорошенько их отмыл, прочно соединил друг с другом, подключил к ним надувающие меха и пригласил общество к себе в мастерскую. Кишки незаметно лежали в углу и вдруг, во время беседы, вероятно, подмастерье или кто-то из слуг начал незаметно раздувать меха, кишки стали шевелиться, — а ведь хорошенько отмытые кишки увеличиваются в десятки и чуть ли не в сотни раз в своих размерах, и в толщину, и в длину, — и вдруг эти прозрачные черви, эти пузыри начали расти, заполняя комнату настолько, что потеснили даже самих людей.



Молодой Леонардо вызывал во Флоренции какое-то недоумение не только такими выходками, которые, в конце концов, были не столь уж для него характерны и не часто случались, но просто сам тип его личности, не вписывающийся в эпоху, привлекал к себе любопытствующее внимание. Человек, которого могло интересовать строение крыла, который мог остановиться на полчаса, рассматривая крыло какой-нибудь битой птицы, человек, который с увлечением говорил о возможностях полета, да мало ли еще о чем. Забегая вперед, скажу, что Леонардо, который как мастер созрел очень рано, оказался совершенно не замечен во Флоренции Лоренцо Медичи. Лоренцо Медичи не дал ему ни одного серьезного заказа, кроме одного поручения, тоже, может быть, в связи с этими кажущимися странными чудачествами Леонардо. Ему было поручено написать в назидание потомкам повешенного Бернардо Бандини, одного из участников заговора Пацци. Того Бандини, который убил ударом кинжала брата Лоренцо Медичи, герцога Джулиано. Бандини бежал в Константинополь, но его вытребовали у турецкого султана и повесили на массивных дубовых оконных рамах второго этажа дворца Синьории во Флоренции. Должна была быть написана фреска, она осталась ненаписанной, но сохранился рисунок Леонардо, сделанный с натуры. На нем изображен повешенный Бандини, а на полях — очень деловые записи Леонардо на полях с указанием оттенков цвета кожи повешенного, одежды и тому подобное. Даже здесь он остается естествоиспытателем.



Рисовал он всю жизнь. Рисовал увлеченно и по очень разнообразным поводам. Леонардо едва лине основоположник того, что можно назвать научным рисунком. Его трактаты и отдельные заметки по анатомии, зоологии, по ботанике, по фортификации, по военной инженерии в изобилии снабжены рисунками. Причем он относился с какой-то удивительной серьезностью к таким, казалось бы, служебным рисункам. В любом его наброске, в любой его технической зарисовке присутствует артистическое, графическое начало. Это настолько же произведения графики, насколько изображения, скажем, человеческого эмбриона или какой-нибудь боевой машины с серпами — прообраза будущего танка.



Но у него очень много и самостоятельных художественных рисунков. К числу таких ранних шедевров леонардовской графики относится рисунок, датируемый 1473 годом. Он датирован самим художником.Изыскания итальянских искусствоведов показали, что многое в нем или написано с натуры, или зарисовано по памяти. Потому что такие обрывы, такой рисунок реки можно видеть сравнительно недалеко от Флоренции, по течению реки Арно. Обращает на себя внимание (ведь художнику всего двадцать один год) замечательное разнообразие его штриха – то длинного, то энергично жирного, то очень нервного, короткого, ритмически повторяющегося или беспорядочно стекающего гущей по поверхности бумаги. Кажется, что он, едва ли не играючи, намечает непрерывность развития пространства до самых отдаленных его пределов. Это именно та проблема, которая так занимала художников XV в. и которая очень немногими была решена – непрерывность, связность переднего и дальних планов. И самое главное – это ведь чистый пейзаж. Обыкновенно говорят о зарождении чистого пейзажа как жанра в рисунках Дюрера, выполненных им в 90-х гг. XV в., во время его первого путешествия после окончания выучки в мастерской Вольгемута. А оказывается, что самый ранний пейзаж все-таки выполнен Леонардо да Винчи в 1473 году.


This entry was posted in Лекции and tagged , , , , . Bookmark the permalink.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>